Николая Киселева называют Моисеем XX века и советским Оскаром Шиндлером. Как и библейский пророк, политрук вывел сыновей и дочерей израилевых из мест, где им грозило полное уничтожение.
19 декабря 1913 года в селе Богородское в Башкирии родился Николай Яковлевич КИСЕЛЁВ, советский политрук, партизан отряда «Мститель» («Дяди Васи») в Беларуси, спасший жизнь 218 евреям из Долгиновского гетто, выведя их за линию фронта в августе — октябре 1942 года.
В августе 1941 года на фронт отправилась Бауманская дивизия ополчения. В списке личного состава значился политрук Киселёв, против его фамилии стояла отметка «доброволец». Дивизия была разгромлена в начале октября 1941 года под Вязьмой. Киселёв пытался выйти к своим, но попал в плен. В середине октября под Минском из эшелона, следующего в Германию, выломав доску в вагоне, бежала группа военнопленных. Среди бежавших был и будущий Праведник народов мира.
К началу ноября он добрался до деревни Илья. Киселёв решил осесть в местечке и вместо того, чтобы затаиться, начал создавать подполье. Организованная им группа распространяла листовки со сводками Информбюро, срывала планы заготовок продовольствия для немецкой армии и мобилизацию молодежи в Германию. Подпольщики наладили связь с партизанами, передавали им сведения о численности немецких гарнизонов, их расположении и вооружении, а также о готовящихся против партизан карательных операциях.
Все это не могло не остаться незамеченным. В марте 1942 года ночью в окно Киселёва постучал внедренный им в полицию человек: «Немедленно уходи в лес, пришел приказ о твоем аресте». Николай ушел и увел с собой всех, кому грозила опасность. Бежавшие из Ильи подпольщики стали ядром нового партизанского отряда, а Николай Яковлевич стал его командиром.
Перед войной в белорусском местечке Долгиново жили около 5.000 человек. Подавляющее большинство из них (более 3.000) составляли евреи. Это были мастеровые - сапожники, портные, пекари, краснодеревщики, часовщики. Тихая мирная жизнь городка окончилась 22 июня. Уже 28 июня пал Минск. В Долгиново пришли оккупанты.
За немцами пришли литовские и латышские полицаи, которые организовали на улице Борисовской гетто, куда стали сгонять всех евреев не только с самого Долгинова, но и со всех окрестных населённых пунктов. Всё это сопровождалось спонтанными расстрелами и издевательствами. Жизнь евреев превратилась в ад, но до марта 1942 года всё-таки массовых казней не было. Весной 1942 года в Долгинове начали проводить «акции». Ходили по домам и выгоняли людей. Евреи прятались по подвалам. Если находили такой схрон, заполненный женщинами и детьми, фашисты забрасывали его гранатами. Собранных выводили за город и расстреливали. Во время одной из «акций» около 1200 человек загнали в сарай и сожгли заживо. 5 июня была проведена последняя, третья «акция», после которой прежнее Долгиново как еврейское местечко перестало существовать.
Ещё в начале весны после первых «акций» из долгиновского гетто начали убегать люди. Некоторым повезло укрыться в местных деревнях, но таких были сущие единицы. Укрывательство евреев сурово каралось оккупантами: вместе с евреями расстреливали и укрывавшую их семью, могли сжечь и всю деревню. Но всё равно односельчане шли на этот риск, чтобы спасти хоть кого-то. Более 30-ти человек смог спасти управляющий имением Каролины по фамилии Цыбульский, который ещё до приезда айнзацгруппы выпросил у немецкого коменданта под свою личную ответственность пять еврейских семей специалистов-ремесленников. Цыбульский переправил их всех в лес к партизанам.
Перед партизанским отрядом «Мститель», которым управлял знаменитый командир Василий Трофимович Воронянский, по прозвищу Дядя Вася, встала серьёзная проблема – окрестные леса наводнили голодные небоеспособные люди. Партизаны устроили евреям несколько семейных лагерей в лесу, но кормить их было нечем. Бросать же женщин, стариков и детей на голодную смерть тоже было немыслимо. Командование руководствовалось не только гуманизмом, но и практическими соображениями. Голодные женщины, старики и дети затрудняли деятельность партизан, а побираясь по окрестным селам или отбирая пищу у крестьян, вызывали раздражение населения. Оставалось только одно – собрать их всех вместе и выводить на восток за линию фронта.
Задача была практически не выполнимая. По плану идти нужно было в сторону города Сураж, где был разрыв в линии фронта – знаменитые Суражские ворота, которые удерживала 1-я партизанская бригада под командованием Батьки Миная. Но, до спасительных Суражских ворот было более 800 км.
800 км по территории, занятой врагом. По лесам ходят карательные отряды в поисках партизан, в каждой деревне – тыловые части, жандармерия, полицаи. Женщины, старики, дети не смогут ни отбиться, ни убежать. А где брать продукты? А как идти по чужой территории без проводников?
Первый командир партизанского отряда, которому Воронянский предложил возглавить группу, отказался. Второй – тоже. Командир бригады не мог им приказать, мог только попросить, ведь дело партизан – сражаться с врагом. Николай Киселев был третьим. Он согласился. Тогда слова, «у коммунистов только одна привилегия: первыми подниматься в атаку» были не просто лозунгом, за найденный в кармане партбилет расстреливали. Николай Киселев был коммунистом.
Всего в группе было 270 человек. Это были евреи не только из Долгиново, но и из многих других сёл и местечек, даже из Минска. Среди них женщины, 70-летние старики, 35 детей в возрасте от 2-х до 14 лет. В помощь Киселёву были приданы 7 бойцов. Выход был назначен на вечер 26 августа.
Ранним утром 26 августа каратели окружили партизанский лес и начали прочесывать его. Киселёв, как будто предчувствуя беду, накануне всех проинструктировал: если что случится – всем разбегаться в разные стороны и через трое суток вернуться в это же место. Киселёв и партизаны приняли бой, отвлекая внимание на себя, чтобы дать время спастись всем остальным.
На четвертый день Киселев вернулся на место боя и сосчитал всех собравшихся – 220 человек. 30 августа начался беспримерный переход группы Николая Киселева.
Шли только ночью. Шли петляя, обходя крупные населённые пункты. Детей несли в мешках. За ночь проходили 30-40 км. Днём все 220 человек ложились на землю и лежали неподвижно. Пили болотную воду, ели траву, ягоды, грибы. Не все могли вынести тяжелый путь. Отставали больные и раненые. Киселев ни разу не давал приказа кого-то бросить, каждый сам принимал решение за себя и за своих родственников. Киселёв понимал, что всех спасти невозможно, но пытался сделать всё, что только было в его силах. Уже через две недели пути, люди дошли до истощения. Обувь на ногах разлетелась, её чинили как могли, а у многих уже ноги просто были обмотаны одеждой. Раны не заживали и кровоточили. Не хватало еды. В группе стала распространяться паника, начались истерики. Партизаны, исполняя свой долг, ночью шли вместе со всеми, а когда все останавливались на отдых, они вставали на дежурство, уходили в разведку и, рискуя своей жизнью, проникали в деревни, чтобы попросить пропитание для группы. Там где не было немцев, крестьяне старались помогать, чем могли, хотя и сами жили впроголодь.
Часто группе нужно было проходить опасные места, и делать это стоило как можно тише. Но в группе было много детей. Одна девочка по имени Берта всё время плакала, ей было 2 годика. Родители как могли старались успокоить малышку, но это не всегда удавалось. Все понимали, что плач ребенка в лесу может всех погубить. Родители тоже это понимали. Однажды, когда группе предстояло перейти очень опасный участок, они пошли топить Берту. Отец и мать стояли на берегу речки и никто не мог этого сделать.
Подошёл Киселев. Он взял девочку на руки и начал шептать ей какие-то слова. Берта, успокоилась. Он нес её на руках, десятки километров. Каждый раз, когда предстоял опасный переход, он брал девочку на руки, и постоянно плакавшая маленькая Берта успокаивалась и молчала. (Берта Кремер осталась жива. В 2008 году у нее было 2 дочери и 5 внуков.)
В конце октября в районе г. Торопца в расположение частей Красной Армии, вышла группа около 200 человек. Женщины, дети, старики. Грязные, изможденные, в лохмотьях, ноги многих были обмотаны тряпками вместо обуви. Увидев солдат Красной Армии, они падали на землю и плакали. Вышедших разместили, накормили.
Все прибывавшие с оккупированной территории проходили проверку. У Киселёва не было никаких документов, все были им сданы сотрудникам НКВД при переходе Суражских ворот. Киселёва арестовали и обвинили в дезертирстве.
200 человек сорвались и побежали к избе, где располагался Особый отдел. Они окружили её и стали требовать отпустить задержанного. Они добились встречи с представителем НКВД и убедили его, что задержанный Киселев не дезертир. Николая освободили. Он спас им жизнь, они спасли ему свободу.
Один из спасённых им говорил: «Вот скажите, зачем ему было таскаться с евреями? Каждую ночь идти пешком 30-40 км, а днём нас охранять? Если бы нас поймали, его расстреляли бы вместе с нами. Вот зачем ему это горе? Вот что я вам скажу: это был не человек, это был ангел. Если бы не он – никто бы из нас не остался в живых».
Николай Яковлевич больше никогда не видел тех людей, которых спас от немецкой расправы. Всего вывести из Белоруси ему удалось 218 человек. Он продолжал воевать до 1944 года, а после войны женился на партизанке Анне Сиротковой, которая была в отряде связисткой, и так же была среди партизан сопровождающих евреев. У них родились дочь Татьяна и сын Николай. Киселёв до конца жизни жил и работал в Москве, в Министерстве внешней торговли, и много раз выезжал в командировку за границу. Умер герой 27 октября 1974 года и был похоронен на Востряковском кладбище.
Каждый год 5 июня, в день ликвидации Долгинского гетто в Тель-Авиве собираются оставшиеся в живых евреи из отряда Николая Киселёва. Они приходят с детьми, внуками и правнуками. Сейчас потомков евреев Киселёва уже более 3000 человек. В этот день они вспоминают русского солдата, которому все они обязаны жизнью. Все - даже те, кто никогда его не видел, ведь если бы не Киселев – никто бы из них никогда даже не родился.
Киселёв Николай Яковлевич был очень скромным человеком. В своих воспоминаниях он очень сухо упоминает об этом переходе, а его домашние никогда не слышали от него фразу: я спас 218 человек. Об этом подвиге может никогда бы и не узнали, но историки нашли приказ о выдачи премий партизанам, и рапорт о выполненном поручении, тот самый список Киселёва. Ещё во время войны Киселёв был представлен к званию Героя Советского Союза, но самолёт с документами был сбит, и Кисёлев не получил награды. В 1948 году был награждён Орденом Отечественной войны I степени, а в 1966 году — медалью «За трудовую доблесть».
В 2005 году Николаю Киселеву израильским институтом Яд ва-Шем было присвоено звание Праведника народов мира.
